Вы здесь

«Центральноазиатская весна» может наступить уже в следующем году

Источник: 

«Арабская весна» может повториться у южных соседей России, сообщает издание «Военно-промышленный комплекс». Этому может способствовать отсутствие социально-политических лифтов, консервация правящей элиты и разрыв между поколениями. Основным катализатором возможной «центральноазиатской весны» станет Афганистан после выхода из него коалиции НАТО в 2014 году. Эвакуация войск альянса и приход к власти талибов в пуштунских районах Исламской Республики могут занять в зависимости от степени поддержки президента Хамида Карзая два-три года, рассказал газете глава Института Ближнего Востока Евгений Сатановский.

 

Весьма вероятно широкое распространение аналогичных «арабской весне» процессов за пределы региона, в том числе в Центральную Азию, с участием тех же внешних игроков – Катара, Саудовской Аравии и Турции при потенциальной поддержке западного сообщества. И в первую очередь это относится к Соединенным Штатам Америки, которые  заинтересованы в укреплении своих позиций в противовес России и Китаю.  

 

Таким образом, наиболее опасный период – 2015-2017 годы. Особо важна в свете приближающихся событий практическая подготовка к развитию ситуации в регионе по конфликтному сценарию силовых ведомств и политических структур стран ЦА. Это же касается координации их сотрудничества с соответствующими структурами и ведомствами РФ и КНР, а также межгосударственной региональной кооперации в сфере безопасности и работы с беженцами и временно перемещенными лицами.

 

Судя по укреплению позиций Саудовской Аравии и Катара в Киргизии, где открыты посольства обеих стран «ваххабитского тандема», именно эта страна будет играть роль главного плацдарма и штаба по организации «центральноазиатской весны». Это логично вследствие ее геополитического положения, позволяющего концентрировать на территории Киргизии боевиков для действий по всем ключевым направлениям, включая Синьцзян-Уйгурский автономный район (СУАР) Китая. Кроме того, в Киргизии в отличие от Таджикистана слабо влияние Ирана – основного конкурента Саудовской Аравии в исламском мире.

 

Эксперты отмечают: при организации экспансии радикалов из Афганистана в первую очередь их целью будут Киргизия, Таджикистан и Узбекистан, что не исключает проблем в Туркменистане (в Прикаспии и на границе с Ираном) и Казахстане. Это объясняется тем, что в составе исламистов действуют сильные группы Исламского движения Узбекистана (ИДУ), а также выходцев из Татарстана, Башкирии и Северного Кавказа. Сами афганские и тем более пакистанские талибы в ЦА продвигаться не будут – этот регион находится вне сферы их непосредственных интересов.

 

Наиболее вероятная последовательность развития событий в регионе в случае «весны». Первый шаг – формирование очагов напряженности, провоцирование открытого противостояния населения с властями и столкновений с силовыми ведомствами. Человеческие жертвы, широко освещаемые мировыми СМИ. Второй – создание пятой колонны, включающей недовольные центральными властями местные кланы, исламистов, диссидентов в среде интеллигенции и люмпенизированные группы. Третий – работа с кадрами, то есть потенциальными лидерами оппозиции за пределами ЦА, а также «пехотой» на территории региона, в соседних странах и на дальней периферии, создание исламистского интернационала. Параллельно с первых шагов ведется массированная кампания в мировых СМИ, в первую очередь на Западе, в Турции и арабском мире, по защите прав человека, а также во имя исламской солидарности. Постепенно она переходит в информационную войну. Четвертый – делегитимация правящих режимов, давление на официальную элиту, включая формирование списка персон нон-грата из числа высшего руководства, сокращение или разрыв дипломатических отношений, прекращение участия в экономических проектах, введение санкций, арест счетов и конфискация личных активов и национальных финансовых авуаров за рубежом.

 

Пятый – создание плацдармов для деятельности оппозиции, в том числе вооруженной, на периферии ЦА, в приграничных с Афганистаном районах. Шестой – формирование финансовых резервов для деятельности оппозиции и каналов ее финансирования, в том числе через систему «хаваля» и исламские банки. Седьмой – создание логистических каналов перемещения через границы боевиков, необходимого вооружения и средств связи. Восьмой – организация антиправительственных ячеек в крупных городах – столицах, портах и промышленных центрах, в первую очередь металлургических и нефтегазовых.

 

Далее уже частности. Это инфильтрация агентуры в районы добычи и переработки сырья для ядерной промышленности, казахстанского космодрома "Байконур", полигонов хранения атомных, химических и биологических отходов советского периода. В этом заинтересованы как радикальные исламисты, так и опасающиеся их США. Создание групп «кротов» в районах объектов жизнеобеспечения и транспортной инфраструктуры – трубопроводов, электростанций, линий электропередачи, аэропортов, вокзалов, стратегических автомобильных и железных дорог. Захват вооруженной исламистской оппозицией ключевых позиций в районах общерегионального водоснабжения в Киргизии и Таджикистане. Дальнейший ход событий зависит от развития вышеописанного сценария и успехов или неудач его исполнителей, а также от реакции местных властей и ключевых внешних игроков – России и Китая.

 

Наиболее вероятное время начала описанной кампании против стран ЦА – период передачи верховной власти в Узбекистане или Казахстане. Другой вариант – незадолго до начала этого процесса, если информация будет доступна потенциальным организаторам. На примере текущих событий, в том числе на Украине, следует учесть, что любые традиционные меры пресечения беспорядков и купирования оппозиции, особенно местных диссидентов и живущих за рубежом представителей бывшей элиты, будут неизбежно использованы в информационной войне против власти.

 

Все эти факты делают особенно важными следующие меры противодействия. Во-первых, планирование кризисных ситуаций до их возникновения по всем возможным направлениям развития событий. Во-вторых, скорость и эффективность реагирования на возникающие ситуации. В-третьих, превентивное информационное обеспечение деятельности центральных властей внутри региона и за рубежом. В-четвертых, выстраивание эффективной обратной связи на местах на всей территории стран, входящих в группу риска. В-пятых, создание постоянного мониторинга планов потенциальных организаторов и участников дестабилизации региона. В-шестых, создание финансово-экономической «подушки безопасности» в структурах военно-политических союзников или нейтральных государств. В-седьмых, пресечение концентрации в руках оппозиции финансовых и организационных ресурсов, необходимых для успешной деятельности. Наконец, требуется обеспечить консолидацию вокруг центральной власти на базе устойчивых сфер интересов колеблющихся кланов и превентивное формирование стратегии передачи верховной власти с резервными вариантами действий.

 

Отметим, что единственной страной региона, где все вышеперечисленное имеет шансы на реализацию, остается Казахстан, экономическое и политическое развитие которого уникально. Руководство же наиболее ценного для исламистов «приза» – Узбекистана – придерживается изоляционистской политики, держа курс на региональную гегемонию. Сочетание укрепления силовых ведомств, минирования границ, конфликта с соседями и лавирования между США и РФ вместе с жестким подавлением оппозиции не оставляет Ташкенту шансов на мирный переходный период. Судя по происходящему, ни о какой организованной передаче власти Исламом Каримовым кому бы то ни было речи не идет.

 

Государственность в Киргизии и Таджикистане ослаблена, границы прозрачны, фактор исламистов силен, влиятельны и местные групп, и кланы, заинтересованные в альянсе с ними. Внешние спонсоры «центральноазиатской весны» занимают важные позиции, и их вес растет, не встречая серьезной альтернативы.

 

Особняком держится Туркменистан, проводящий политику еще более жесткого изоляционизма, чем Узбекистан. Национальная элита этой страны далеко не так сплочена вокруг лидера, как демонстрирует, а его контроль над кланами и происходящими процессами значительно слабее, чем у предшественника.

 

Эксперты отмечают ряд «линий разлома» в обществе и значительное усиление салафитских общин на территории республики, в первую очередь в Прикаспии. Они по определению настроены против правительства. Подпитка этих групп с территории Афганистана, в том числе через приграничные суннитские регионы Ирана, означает возможность реализации в Туркменистане самых неожиданных сценариев. Это тем более вероятно, что газовые ресурсы страны остаются предметом заинтересованности Катара, афганских талибов и Пакистана. Проект трансафганского газопровода на Пакистан, лоббируемый Дохой, активно поддерживается Вашингтоном, в том числе и потому, что противоречит экономическим интересам России, Ирана и Китая. Как следствие, Туркменистан в случае «центральноазиатской весны» могут ожидать существенные потрясения.

 

Положительным моментом в описываемой ситуации является то, что прямая военная интервенция, включая блок НАТО, в рамках описываемого временного периода практически исключена. Наличие в Афганистане значительных запасов западных вооружений и военной техники (ВВТ) дает возможность организовать как утечку любого их количества к боевикам, так и поставки правительствам региона для защиты границ, что США и осуществляют в Узбекистане.

 

При этом гарантированы масштабные поставки ВВТ национальным правительствам региона из России и Китая, а в случае необходимости – из Ирана Таджикистану. Реакцию мирового сообщества в этом случае Москва и Пекин проигнорируют. А любые попытки повлиять на них в этом вопросе изначально обречены на провал.

Рассказать друзьям: